Как это устроено: невидимая работа литературного редактора
Задумывались ли вы когда-нибудь, сколько человек работало над книгой, которую вы держите в руках, — помимо того, чье имя украшает обложку? За процессом книгоиздания стоит целая команда: автор пишет, редактор проверяет текст, корректор исправляет ошибки, дизайнер разрабатывает концепцию обложки, верстальщик подготавливает книгу для печати... В этой цепочке есть человек, чья работа незаметна на первый взгляд. Это литературный редактор. Он не правит запятые, не решает, выйдет книга или нет, не выстраивает архитектуру сюжета. Тогда в чем заключается его работа? И так ли он нужен автору и издателю? Рассказываем, как устроена одна из самых незаметных и при этом важных профессий в книгоиздании.
Путь книги от автора к читателю: все этапы
На работу с текстом у автора уходит от нескольких месяцев до нескольких лет. Иногда он присылает в издательство рукопись, полностью готовую к публикации: без потребности в доработке в плане структуры и логики, но и в этом случае текст требует глаза литературного, а иногда и научного редактора, и, конечно же, корректора.
Типичные проблемы, с которыми сталкиваются издатели нон-фикшна, — это отсутствие примеров при большом объеме теории, затянутые главы, где автор по три раза повторяет одну мысль, и нелогичная структура (когда во введении заявлены 7 принципов, а главы называются «шагами» и их оказывается 8). Эти моменты контролирует продюсер книги. Он не переписывает текст сам, а советует автору, что и где нужно поправить.
Когда структура книги выстроена, главы складываются в единое целое, примеры подобраны, а баланс между структурными элементами соблюден, — текст передается дальше. В «Альпине Паблишер» — менеджеру проекта, который координирует дальнейшую работу над книгой. Для сложных тем издательство нередко привлекает научных редакторов: они проверяют факты и специальную терминологию. И только после этого рукопись поступает к литературному редактору.
Литред работает уже на уровне абзацев и предложений: следит за языком, точностью формулировок, качеством русской речи, убирает тавтологию и повторы, сокращает или объединяет предложения.
Своя специфика работы в редакциях художественной литературы, где работают в 99% случаев с переводными книгами, например в «Бель Летр».
Если книга переводная, литературный редактор прежде всего проверяет, насколько перевод соответствует оригиналу: не пропущены ли важные фрагменты, не искажены ли смысловые акценты. После этого начинается работа непосредственно с языком текста: редактор устраняет синтаксические и речевые ошибки. Мы стараемся выстраивать прямое взаимодействие: если в процессе работы возникают вопросы, редактор может обратиться сразу к переводчику.
Отредактированная рукопись проходит корректуру, верстку и финальную проверку и отправляется в типографию. После печати книга поступает в книжные магазины и на маркетплейсы, а также может попасть в обзоры книжных блогеров.
Советский инженер с чужим плеером, или Как работает литературный редактор
Литред находится в середине описанной выше цепочки неслучайно. Его задача требует двух вещей одновременно: видеть текст широко, понимать голос и задумку автора и при этом замечать детали, которые «торчат» из текста, мешая восприятию. Именно поэтому первое, что делает литред, открывая рукопись, — не правит, а читает. И только потом, при повторном чтении, придумывает, как сделать еще более живым то, что уже живет своей жизнью.
В конкретные профессиональные обязанности литературного редактора входит очень многое — от исправления грамматических и стилистических ошибок до отслеживания внутренней логики текста и внесения предложений по переписыванию/сокращению/дополнению целых фрагментов рукописи. В последнее время из-за принятия новых законов литредакторы стали обращать внимание и на юридически опасные моменты вроде оскорбления чувств определенных категорий граждан, упоминание чего-либо запрещенного на территории нашей страны, оправдания экстремизма и терроризма и т. д.
Думаю, что сейчас исключительно литературно-редакторская работа осталась в основном в печатных и интернет-СМИ, где литературный редактор следит не только за грамотностью и удобочитаемостью текстов, но и за их соответствием внутренним стандартам — структуре, форматам, терминологии и лексическим ограничениям. В книжных издательствах литературный редактор часто совмещает несколько функций. Принципиальное отличие работы литературного редактора от издательского редактора или менеджера проекта заключается в том, что он не участвует в принятии решения о публикации рукописи. В остальном редактор и литературный редактор могут выполнять схожие задачи, особенно когда речь идет о глубокой редактуре — сокращениях, изменении структуры текста, переименовании глав и так далее. Важно, чтобы между редактором-руководителем и редактором-исполнителем (назовем их так) существовало взаимопонимание по ключевым вопросам и были четко сформулированы задачи. А они всегда ставятся под конкретные рукописи.
Если говорить не о технической, а о творческой стороне работы литредактора, то он должен заниматься примерно тем же, чем занимались советские инженеры: разобрать иностранный плеер на детали и собрать заново, чтобы понять, как можно запустить его в производство на советском заводе. То есть понять, что и как хотел сказать автор, и уже на основе этого придумывать стратегии и тактики правки.
У меня есть много примеров разнообразной работы над рукописями, несколько раз мне даже приходилось фактически создавать вполне приличные книги из фрагментов и совсем сырого материала. Работа литредактора, как правило, заканчивается после второй корректуры — это просмотр уже сверстанной книги и устранение последних мелочей. Хотя опять же бывают варианты.
Самые частые ошибки, которые встречаются Аглае в текстах, — инверсии. Но главный признак плохого текста в ее практике — намеренные «красивости».
Автор долго работает над эффектными оборотами, невероятными сравнениями, сложными стилистическими конструкциями — и в итоге текст не приобретает, а теряет. Погоня за красотой смешивает стилистически несочетаемые вещи, иногда рождая непроизвольный комический эффект. При этом такие тексты, как правило, неимоверно скучны: сложность формы скрывает содержательную пустоту, которой сам автор зачастую не замечает. Но есть и другие тексты — «грязные»: в них много ошибок, шероховатостей, явных недоработок. Если за этим стоит хороший сюжет, небанальная мысль или живые герои, грязь убирается легко и книга выходит хорошей.
Не чинить, где не сломано
Одна из самых распространенных ошибок начинающих редакторов — желание исправить в тексте как можно больше. Однако опытные литреды говорят, что объем правок сам по себе ничего не говорит о качестве работы. Иногда лучшая редактура — та, которая автору вообще незаметна.
Литературный редактор работает не только с текстом, но и с авторским замыслом. Поэтому его задача не переписать книгу под собственные представления о хорошем стиле, а помочь автору выражаться яснее. Литред не может прийти и сказать: «Убери все уменьшительно-ласкательные суффиксы» — он может только предлагать и объяснять, почему это не сработает.
Отсюда — нередкие профессиональные споры между автором и литературным редактором (в переводных книгах правки принимает или отклоняет переводчик). Однако чаще всего спор — это не конфликт, а способ в диалоге найти лучшее решение для конкретного текста. Большая часть работы строится на постоянном поиске нужной интонации. Иногда ради одной фразы приходится обращаться к словарям, консультироваться с коллегами или просто проверять, как она звучит для живого носителя языка.
Каждый день я неоднократно пишу в мессенджерах подругам и спрашиваю, как на их слух звучит та или иная фраза, можно ли так сказать. Пожалуй, главный профессиональный навык литературного редактора — вовремя понять границу между помощью и вмешательством. Излишняя правка способна навредить тексту не меньше, чем ее отсутствие. Как только возникает соблазн обильной правки, я останавливаюсь и спрашиваю себя, что происходит. И с переводом это происходит или меня занесло. Нормально — редактировать как можно бережнее. Не чинить, где не сломано. И паче всего не ломать.
Приятнее всего Любови работать с текстом, где много игры слов и культурных отсылок. Гораздо сложнее редактировать текст, который сам себе не нужен или был скучен переводчику; тяжело редактировать тексты, которые выглядят простыми не потому, что автор сознательно добился ясности, а потому, что текст беден по содержанию и выразительным средствам; трудно редактировать нон-фикшн, насыщенный именами, реалиями; непросто следить за стремительно развивающейся терминологией.
Трудно — зато творчески, держит в тонусе.
Редактор — это прежде всего читатель
Главное требование к хорошему литературному редактору — начитанность, высокий интеллектуальный уровень. Ему приходится работать с самыми разными текстами, темами и стилями, поэтому профессиональное чутье формируется годами чтения и постоянного знакомства с новыми книгами.
Интуитивное понимание текста возникает в силу большой начитанности — других способов не существует. Нельзя ничего не читать и сразу хорошо чувствовать текст. Это такая же насмотренность, как у художника или музыканта.
При этом профильное образование не считается обязательным условием для входа в профессию. Потому что диплом — не гарантия знаний, а грамотность — лишь базовый минимум.
Мой опыт говорит, что для того, чтобы стать хорошим редактором, необязательно быть филологом и даже желательно иметь образование, которое лучше помогает разбираться в текстах и развивает умение запоминать и быстро осмысливать большие объемы информации. Моя специальность в дипломе петербургского Университета культуры и искусств называется «культуролог, социолог культуры». Помимо специальных предметов, мы изучали очень много историй, литератур, психологии и еще много всего. Разумеется, такое образование помогает смотреть на тексты очень широко.
Любовь Сумм переводу училась под рукой Натальи Леонидовны Трауберг, старым «цеховым» методом: несколько лет переводила по страничке, приносила на разбор.
Конечно, редактору переводов желательно знать язык оригинала. Потому что основные замечания к переводу — несоответствие оригиналу: от прямой ошибки до неточной интонации. Как это отслеживать без знания языка? И к чему апеллировать в споре с переводчиком, если не к «у автора иначе»? Часто обозначаемый в вакансиях уровень B2 — слишком формальное требование, которое говорит больше о владении грамматикой. Нужна начитанность. Возможно, сотни прочитанных книг недостаточно, чтобы успешно сдать экзамен, но и отличное знание языка само по себе не означает, что человек чувствует литературный текст. Это чувство формируется благодаря чтению.
Начитанность важна не только сама по себе — она дает навыки, которые считаются ключевыми для литературного редактора. Получить их за короткий срок невозможно, поэтому издательства редко берутся обучать литредов с нуля.
Всем желающим сотрудничать с нами мы даем тест. По нему проверяем, насколько человек внимателен к тексту, насколько он интеллектуально развит, насколько он эрудирован сам по себе, насколько хорошо чувствует стиль — хороший или плохой. Из таких людей мы выбираем кандидатов, даем реальную работу, а потом смотрим на результат. Возраст не имеет значения. Студенты и начинающие специалисты тоже могут попасть к нам, пройдя этот тест, но рассчитывать приходится прежде всего на собственную подготовку.
«Для души, для брюха и немного для похвастаться»: как живут и зарабатывают литреды
Рабочий день литреда не выглядит как восемь часов в офисе. Зачастую это либо удаленный, либо гибридный график. Редактор переводов Любовь Сумм живет за МКАДом, и дорога в издательство занимает около двух часов в одну сторону, поэтому ее дни делятся на московские и домашние, «застольные». В домашние дни работа идет с раннего утра и до восьми вечера, но иногда удается вырваться на прогулку или заняться чем-то своим.
Я жаворонок, поэтому самые продуктивные для меня часы — с 8 до 11 утра. Стараюсь выстраивать день вокруг основного и дополнительного проектов, а также оставлять час-другой на мелкие и срочные задачи. Заниматься целый день одним и тем же сложно: внимание притупляется.
Любая профессия — вопрос не только ценности, но и цены. Гонорары литреда строятся плюс-минус одинаково: по авторским листам или количеству знаков, но ставки расходятся очень сильно.
Бывает ставка около тысячи рублей за авторский лист, при ней редактор вынужден читать по диагонали и гнать по несколько листов в день. Это делает работу нервной и бессмысленной, — рассказывает Любовь. — Комфортная ставка для художественного текста — три — три с половиной тысячи, иногда четыре. На плотном нон-фикшне бывает пять-шесть, но там и объем работы другой: постоянная сверка имен, терминов, реалий, нередко еще и выправка верстки. При пересчете время/деньги получается примерно то же, что и при трех тысячах на художественном тексте без дополнительных требований.
Выбирая проекты, Любовь прикидывает, сколько времени займет работа, насколько текст интересен и покрывает ли оплата усилия.
Вот наберешь разные проекты — для души, для брюха, собакам на лекарства, для похвастаться — и если гармонично сбалансировать, то жить можно. Хотя если смотреть честно, гонорары с 2005 года выросли примерно вдвое — а цены?
Взять ИИ в помощники
Литературный редактор — профессия пусть не слишком заметная и не самая оплачиваемая, но пока незаменимая. ИИ уже стал рабочим инструментом издательств — он удобен для поиска информации и решения технических задач. Но взять на себя роль литературного редактора он пока не способен: всё, что касается интонации, чувства меры, юмора и авторского голоса, по-прежнему остается за человеком. Именно эти вещи позволяют сохранить стиль автора и вовремя заметить то, что формально выглядит правильным, но в тексте не работает.
По словам Сергея Турко, нейросети заметно ускоряют работу, но не снимают необходимости в редакторской проверке.
ИИ помогает увеличить скорость работы, но решение о том, готов ли текст двигаться дальше по издательской цепочке, по-прежнему принимает человек. То же касается и корректуры. Мы пробовали использовать нейросети для этой задачи, однако работа корректора оказалась гораздо сложнее, чем простая проверка текста на соответствие правилам. Пока ни один инструмент не справляется с ней полностью.
Разобрать текст на детали и собрать заново так, чтобы он зазвучал, — этому пока не научили никакие алгоритмы. И пусть читатель не знает, где автор с первого раза подобрал точное слово, а где литреду пришлось задать не один наводящий вопрос, чтобы фраза заработала, — в результате рождается текст, который вызывает эмоции и интеллектуальное наслаждение. И именно в этом заключается особое профессиональное удовлетворение литературного редактора: оставаться невидимым для читателя, но понимать, что без его работы текст не зазвучал бы так, как должен.