Медицинские трагедии: незнание, безалаберность, сговор
Предуведомление: Статья содержит описания исторических медицинских трагедий — тяжелых побочных эффектов и случаев гибели людей; отнеситесь к чтению с осторожностью, если вас расстраивают такие темы. Группа «Альпина» не утверждает, что «Оземпик» или иных современных препаратов, одобренных регуляторами, вредны для здоровья. Материал носит просветительский характер.
В декабре 2023 года Опра Уинфри удивила публику своим появлением на красной дорожке: телеведущая, много лет безуспешно боровшаяся с лишним весом, похудела почти на 20 килограммов. Вскоре она призналась, что добиться результата ей помог препарат из класса агонистов ГПП-1 — тех самых лекарств, которые мир вскоре узнает под названиями «Озе́мпик», «Вегóви» и «Мунджа́ро». История выглядела как медицинский триумф. Препарат прошел клинические испытания, и всего за несколько лет его начали применять свыше 15 миллионов человек только в США.
Достигнув цели, Опра пыталась поддерживать вес за счет здорового питания. Но навязчивые мысли о еде вернулись, а вместе с ними и килограммы — закономерное следствие отмены препарата, о котором предупреждали производители. Чтобы поддерживать себя в здоровом весе, Опра вернулась к уколам и намерена использовать препарат так долго, как это будет необходимо. Но возвращение веса не единственное, что настораживает при приеме «Оземпика» и его собратьев. Британский певец Робби Уильямс рассказал, что после начала терапии препаратом того же класса у него резко ухудшилось зрение. А по мере роста популярности средства начали появляться случаи гастропареза (частичного паралича желудка), ассоциированного с приемом лекарства.
Об одном из таких случаев пишет журналистка Reuters Эйми Доннеллан в своей книге «Оземпик без иллюзий». В ней она объясняет, почему «Оземпик» стал одним из самых обсуждаемых лекарств XXI века, а также разбирает как его успехи, так и риски: ведь несмотря на то, что препарат существует уже более 20 лет, никто не исследовал его воздействие на организм в высоких дозах. То есть науке пока неизвестно, что происходит со здоровьем пациента на дистанции в десять или двадцать лет. При этом история медицины знает немало случаев, когда подобное незнание привело к катастрофическим последствиям. О них мы и расскажем в этой статье.
Родственники «Оземпика»
У препаратов для похудения длинная родословная — и довольно кровавая. Каждая история начиналась похоже: впечатляющие результаты испытаний и уверенность, что проблема лишнего веса наконец решена. А затем приходили сообщения о побочных эффектах. Так было с «Фен-фен» (Fen-Phen, комбинацией фенфлурамина и фентермина) — самым популярным средством для похудения в США в первой половине 1990-х. Оба вещества по отдельности были одобрены FDA, но их сочетание одобрения не получило, что не помешало врачам выписать на них миллионы рецептов. Лишь спустя семь лет, когда стало известно, что комбинация может вызывать повреждение сердечных клапанов, фенфлурамин отозвали из продажи.
Французский препарат «Медиатор» (бенфлуорекс) — химический родственник фенфлурамина, продвигался как средство для диабетиков. Но производители намеренно умолчали о потенциально смертельных побочных эффектах: оба препарата превращаются в организме в одно и то же токсичное вещество — норфенфлурамин. Когда фенфлурамин в 1997 году изъяли с мирового рынка, «Медиатор» продолжили продавать во Франции еще 12 лет. Изъяли лекарство только в 2009 году, когда пульмонолог Ирен Фрашон обнаружила у своих пациентов характерные поражения клапанов и забила тревогу. К тому моменту препарат приняли около 5 миллионов французов. По оценкам исследователей, от него пострадали не менее 3 000 человек, из них 1 300 случаев это летальные исходы. В 2023 году апелляционный суд приговорил фармкомпанию Servier к штрафу в 421 миллион евро за предумышленный обман и непреднамеренное убийство.
Было бы ошибкой ставить «Оземпик» в один ряд с препаратами прошлого. «Оземпик» и «Вегови» содержат семаглутид, «Мунджаро» и «Зепбаунд» — тирзепатид; оба вещества относятся к новому классу препаратов, которые имитируют кишечные гормоны сытости. В норме те вырабатываются после еды и сигнализируют мозгу, что организм сыт. Синтетические аналоги делают то же самое, но действуют дольше — человек перестает постоянно думать о еде и в среднем теряет 15–20% массы тела.
В том, что препарат работает, сомнений нет. Проблема в том, как и кому его назначают. «Оземпик» был одобрен как препарат для лечения диабета второго типа. При этом в 2022–2023 годах в США на препараты группы ГПП-1 были выписаны почти шесть миллионов рецептов людям без диабета. Это называется офф-лейбл: когда препарат назначают не по тому показанию, для которого его официально одобрили. Такая практика законна и широко распространена, но требует особой осторожности: данных о пользе и рисках в подобных случаях обычно меньше. Например, врачи не всегда предупреждают пациентов, что при отмене препарата вес возвращается — иногда с ухудшением метаболизма. Исследование 2024 года показало, что прием семаглутида может влиять на поражение зрительного нерва.
Впрочем, история фармацевтических скандалов не ограничивается препаратами для похудения.
Талидомидовая катастрофа
Талидомидовая катастрофа стала одним из самых громких медицинских скандалов XX века. В 1957 году немецкая компания Chemie Grünenthal выпустила препарат талидомид как безопасное успокоительное средство. Его активно назначали беременным женщинам от тревожности и утренней тошноты.
К началу 1960-х врачи заметили резкий рост числа детей, которые родились с тяжелыми врожденными пороками развития — прежде всего фокомелией, от этого заболевания руки и ноги оказываются недоразвитыми или их вовсе нет. Всего от талидомида пострадали около 10 тысяч детей в 40 с лишним странах, а многие беременности закончились выкидышами.
Парадоксально, но США избежали катастрофы благодаря одному человеку. Рецензент FDA Фрэнсис Келси отказалась одобрить талидомид, потребовав дополнительные данные о безопасности препарата. Несмотря на давление производителя, она не изменила своего решения. Позже ее осторожность спасла тысячи американских семей и стала символом того, как профессиональный скептицизм способен предотвратить трагедию.
Лоботомия
В 1930-х годах португальский невролог Антониу Эгаш Мониш предложил хирургически разрушать связи в лобных долях мозга для лечения психических расстройств. Метод быстро приобрел популярность, и в 1949 году Мониш получил за него Нобелевскую премию.
Настоящий размах лоботомия приобрела в США благодаря неврологу Уолтеру Фримену. Он превратил достаточно простую операцию в своего рода конвейер: выполнял так называемую трансорбитальную лоботомию через глазницу инструментом, напоминавшим ледоруб, и проводил десятки процедур за день. К середине XX века только в США лоботомию перенесли десятки тысяч человек.
Лоботомию применяли не только при тяжелых психозах, но и при депрессии, тревожности и даже «трудном характере». Некоторые пациенты действительно становились спокойнее, но зачастую ценой личности: многие теряли инициативу, эмоции, способность работать и самостоятельно жить. По данным одного из исследований операция вызывала эпилептические припадки у 12% пациентов и дефект личности у 91%. Лишь с появлением эффективных психиатрических препаратов стало очевидно, насколько грубым и разрушительным был этот метод. Одной из первых стран этот метод запретил СССР, а сегодня он запрещен во всем мире.
Радиоактивные тоники
В первой половине XX века радий казался символом научного прогресса. Его добавляли в косметику, зубную пасту, минеральную воду и даже лекарства. Одним из самых известных таких продуктов стал препарат под названием «Радитор» — так называемый тоник здоровья, содержавший растворенный в воде радий. Производители обещали покупателям прилив энергии, омоложение и лечение почти любых болезней.
Самой известной жертвой тоника стал американский промышленник Эбен Байерс. После получения травмы он начал пить «Радитор» по рекомендации врача и за несколько лет употребил более тысячи бутылочек. Сначала напиток действительно казался чудодейственным, но затем у Байерса начали разрушаться кости. К моменту смерти в 1932 году радий буквально разъел его челюсть и череп. Скандал вокруг этого случая помог положить конец рынку радиоактивных «лекарств».
«Эликсир сульфаниламида»
В 1937 году американская компания S. E. Massengill решила выпустить жидкую форму популярного противомикробного препарата сульфаниламида, применявшегося для лечения стрептококковых инфекций. Проблема заключалась в том, что действующее вещество плохо растворялось в воде. Главный химик компании Гарольд Уоткинс нашел решение — диэтиленгликоль, вещество, известное сегодня как компонент антифриза. Смесь проверили на вкус, запах и внешний вид — и сочли удовлетворительной для использования. Но никто не проверил препарат на токсичность. В результате «Эликсир сульфаниламида» убил свыше 100 человек, многие из них были детьми.
Формально производитель не нарушил закон: тогда в США не требовалось обязательных испытаний на безопасность лекарств перед продажей. Именно эта трагедия привела к принятию в 1938 году Закона о продуктах питания, лекарствах и косметике, по которому компании теперь обязаны доказывать безопасность новых препаратов до их выхода на рынок.
Опиоидная эпидемия в США
Еще одна медицинская катастрофа, ставшая результатом жажды наживы, — опиоидная эпидемия в США, унесшая жизни 450 000 человек.
В 1996 году компания Purdue Pharma, принадлежавшая семье Саклеров, вывела на рынок обезболивающий препарат OxyContin и начала агрессивную маркетинговую кампанию. Представители компании убеждали врачей, что OxyContin не вызывает привыкания благодаря медленному высвобождению действующего вещества. Для продвижения препарата Purdue нанимала авторитетных специалистов по изучению боли, платила врачам за лекторские выступления и устраивала для них бесплатные «научные семинары» на курортах.
Позже выяснилось, что заявления о безопасности не имели научной основы. У многих пациентов развилась опиоидная зависимость, которая привела к тому, что после ужесточения контроля над рецептами им пришлось перейти на героин и фентанил. Все три брата Саклера, купившие Purdue и стоявшие за выпуском OxyContin, имели медицинское образование, знали о признаках злоупотребления препаратом, но продвигали его как безопасное средство от хронической боли.
В 2007 году Purdue признала вину по уголовным обвинениям в неправомерной маркировке препарата и выплатила более $600 млн штрафов — но продолжала продавать OxyContin еще десятилетие. Пока эпидемия разрасталась, семья Саклер вывела из компании более $10 млрд, разместив средства на офшорных счетах и в трастах. В 2025 году семья согласилась на мировое соглашение, утратив контроль над компанией и право продавать опиоиды в США. Никто из членов семьи Саклер так и не признал своей вины.
Инцидент Каттера
Весной 1955 года США находились в эйфории: вакцина Джонаса Солка обещала положить конец полиомиелиту — болезни, которая десятилетиями парализовала детей и наводила ужас на целые города. Результаты испытаний на 1,8 миллиона детей объявили утром 12 апреля, и в тот же день вакцину лицензировали всего за два часа в условиях большого общественного давления. Производство распределили между несколькими частными компаниями.
Уже через несколько недель начали поступать тревожные сообщения: у недавно привитых детей развивался паралитический полиомиелит. Эпидемиологи отследили вспышку до партий вакцины калифорнийской компании Cutter Laboratories — часть из них оказалась недостаточно инактивированной, то есть живой вирус сохранялся в препарате. К тому момент дефектную вакцину получили около 120 000 детей. У 40 000 развился полиомиелит в легкой форме, 260 оказались парализованы, десять погибли. Позже выяснилось, что сотрудница National Institutes of Health Бернис Эдди еще на этапе тестирования вакцин от компании Cutter предупреждала руководство о проблемах с безопасностью некоторых партий, но ее проигнорировали.
Заключение
Можно вспомнить и другие случаи, когда новый на рынке препарат считали безопасным, а потом оказывалось, что он вызывает опасные побочные эффекты и даже приводит к смерти. Но это не повод отказываться от медицинского прогресса. Для человека с тяжелым ожирением, когда под угрозой сердце, суставы и годы жизни, риск бездействия вполне может быть выше риска лечения с неизвестными долгосрочными последствиями — и врач, назначающий «Оземпик» такому пациенту, действует в его интересах.
Истории, которые мы рассказали, напоминают о другом. Чем дальше показания отходят от реальной медицинской необходимости — от тяжелого ожирения к диабету, от диабета к лишнему весу, от лишнего веса к желанию влезть в старые джинсы, — тем меньше оснований считать, что польза перевешивает риск участия в подобном эксперименте. Окончательный ответ о безопасности «Оземпика» мы получим лишь спустя годы. К тому моменту большинство уже сделает свой выбор.